009.jpg
The Russian Battlefield
005.jpg
Главная Сражения Битва за Ленинград БЛОКАДНЫЙ ЛЕНИНГРАД: накануне катастрофы
Сейчас 116 гостей онлайн


Яндекс цитирования

БЛОКАДНЫЙ ЛЕНИНГРАД: накануне катастрофы

Печать
Впервые опубликовано 01.05.2011 20:26
Последняя редакция 27.10.2011 13:06
Материал читали 12502 человек

Несмотря на то, что в июне-июле 1941 г. практически все без исключения мероприятия военных и партийных органов в Ленинграде в течение первого месяца войны находили положительный отклик у населения, а информаторы райкомов сообщали, что общее настроение рабочих здоровое, паники во время воздушных тревог не было [ЦГАИПД СПб Ф4. Оп.3 Д.353 Л.1-18], приводились примеры критики довоенных отношений СССР и Германии. В частности, рабочие говорили, что «не надо было давать немцам хлеб и нефть», т.к. сами голодали и плохо подготовились к войне и, как следствие, оказались застигнутыми врасплох [ЦГАИПД СПб Ф4. Оп.3 Д.350 Л.15], что «зря кормили немцев» — не русские люди нами управляют, а евреи, поэтому так и получилось". Уже в конце июня появились первые слухи о том, что «Красной Армии воевать нечем», что на фронте дела плохи и «Гитлера не удержать», что «сам Гитлер обладает рядом выдающихся качеств» [ЦГАИПД СПб Ф408. Оп.3 Д.352 Л.14]. Основные тревоги женщин Ленинграда были связаны с эвакуацией детей, которая далеко не всегда проводились организованно.

Готовность стран Запада помочь СССР в войне с Германией в начальный период войны вызывала недоверие. Еще 23 июня 1941 г. Остроумова-Лебедева отметила в своем дневнике:

"… Утром была речь Черчилля. Англия обещает нам помогать деньгами и техникой… Мне, лично, их помощь кажется не очень существенной. Истощенный, утомленный народ. Да и многие примеры их помощи: Франция, Греция, Югославия…Неужели развязавшаяся война между нами и Гитлером вызвана коварной политикой Англии?.. Неужели это есть результат… политики «коварного Альбиона»? Неужели это они натравили разъяренного дикого быка — Гитлера на нашу страну?"
[ЦГАИПД СПб Ф408. Оп.352 Д.57 Л.11]

По инерции народ с сомнениями относился и к подписанному с Великобританией соглашению о совместных действиях в войне против Германии.

Чувства неизвестности и настороженности, характерные для первых дней войны, постепенно переросли в неуверенность. Ухудшение положения на фронте, введение карточек в середине июля 1941 г., отсутствие достоверной информации о развитии ситуации под Ленинградом и в целом в стране — все это способствовало распространению сомнений относительно способности отстоять Ленинград. Вместе с тем, среди части гражданского населения все еще сохранялась уверенность в превосходстве Красной Армии, особенно ее технической оснащенности. В городе распространялись слухи, что бои за Псков и Остров показали, что «наша авиация куда лучше немецкой, а танки — не хуже» [ЦГАИПД СПб Ф.109 Оп.2 Д.294 Л.21].

В первой половине июля в городе получил распространение слух о том, что отступление Красной Армии связано с изменой маршала Тимошенко, «перешедшего к Гитлеру». 30 июля информаторы одного из райкомов Ленинграда отмечали, что «при призыве старших возрастов женщины вели себя особенно неспокойно».

В конце июля — начале августа напряжение в городе стремительно нарастало. Отсутствие вразумительной официальной информации о событиях на фронте привело к заметному ухудшению настроения и росту недоверия по отношению к власти. Июльские записи Остроумовой изобилуют констатациями, звучащими как упрек: «… мы иногда по целым дням ничего не знаем», и «… мы ничего не знаем. Доходят всякие слухи. Не всему можно верить, а официального ничего не сообщают», и даже «…от нас все скрывают». Настроение у большинства интеллигенции было тяжелое.

«Ленинградская правда» отреагировала на распространение в городе слухов статьей М. Михалева «Змеиные языки», в которой ухудшение настроений связывалось с тем, что «кое-где поднимают голову вражеские и темные силы. Как змеи, выползают они из потайных нор. Они шипят, высовывают свои ядовитые языки, лживыми слухами отравляя воздух, стремясь посеять панику, создать замешательство в наших рядах». 2 августа вновь было опубликовано сообщение о рассмотрении дел в Военном трибунале, который приговорил М. К. Самуйлова и Ф. Э. Шпэ-Соколову к расстрелу за ведение пораженческой агитации .

Информационный вакуум быстро стал заполняться самыми дикими слухами, носителями которых зачастую были беженцы, особенно попавшие под удары немецкой авиации, а также материалами немецкой пропаганды, главным образом листовок, которые уже в середине июля попали в город. Известный советский литературовед Ольга Фреденберг также отмечала в первые месяцы войны, когда армия терпела одно поражение за другим, сводки становились все скупее и скупее. «Голодной душе советского гражданина,— писала она,— информбюро начало подносить формулы, почти гомеровские стоячие фразы, которые оставляли во рту вкус горечи и отвращения. Заработали слухи. Города оставлялись один за другим и слухами пробирались по всей России; была создана особая система вуалировать в сводках несчастье, но и своя система понимать и открывать эту вуаль… сводки-формулы привели к тому, что ими перестали интересоваться» [О. Фрейденберг «Осада человека» М. 1991].

В августе, когда немецкая армия стремительно приближалась к Ленинграду все шире стали распространяться негативные настроения. Носителями этих настроений были в том числе вышедшие из окружения бойцы, а также дезертиры. «Пропаганда оружием» и умелая социальная демагогия нацистов привели к тому, что росло число лиц, уклонявшихся от мобилизации. Город был переполнен маршировавшими призывниками, ополченцами, красноар­мейцами. Однако, по свидетельству, О. Фрейденберг, «на улицах было уныло — уже все знали, что наша армия терпит страшные поражения… Слухи рассказывали об измене командного состава,… о многочисленных расстрелах. Армия не имела вооружения. Передовой технике немцев противостояли живые тела нашей армии да ее личная храбрость».



 
Оцените этот материал:
(19 голосов, среднее 4.79 из 5)

Пожалуйста, зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии.